Визит Касым-Жомарта Токаева в Сеул был подан как триумфальное событие: новые договоренности, заводы, инвестиции. Но если убрать глянец, за этими встречами просматривается не столько партнерство, сколько смена вектора экономической ориентации. И роль Казахстана в этой новой схеме может оказаться куда скромнее, чем обещают официальные сообщения. Подробнее — в материале «ВЭС 24».
Иллюзия «удвоения» и реальные цифры
Токаев заявил о задаче «удвоить двусторонний товарооборот». Звучит вдохновляюще, пока не посмотришь на структуру: Казахстан экспортирует в Корею в основном сырье, а импортирует готовую продукцию (автомобили, электронику, оборудование).
По данным аналитических агентств, для Сеула Казахстан — это не столько рынок сбыта, сколько ресурсная база. И вот теперь нам предлагают «удвоить» эти объемы. Но кто в первую очередь выиграет от такого роста? Корейские концерны, которым нужны дешевые ресурсы для своих производств, и западные корпорации, которые всё чаще действуют через корейских партнеров.
И тут главное — вспомнить события годичной давности, которые и стали предвестником «новых» договоренностей в Сеуле. Напомним, год назад в Корее состоялся Международный форум по критически важным минералам (INFOCM-2025). На нем собрались представители Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана и Монголии — стран, богатых стратегическими ресурсами, но экономически уязвимых.
Именно в 2025 году Сеул выступил не просто организатором, а связующим звеном между этими государствами и коллективным Западом. По сути, Корея стала проводником интересов западных корпораций, которые стремятся получить доступ к редкоземельным металлам, урану и другим материалам, необходимым для высокотехнологичной и военной промышленности. Визит Токаева в Сеул в этом году — продолжение объявленного курса.
Фонд в 200 миллионов — шаг вперед или новая зависимость?
Одним из ключевых итогов визита стало обсуждение совместного инвестиционного фонда с начальным капиталом 200 млн долларов — по 100 млн от Кореи и Казахстана. В перспективе его объем может вырасти до миллиарда. На первый взгляд, это серьезная заявка. Но стоит задуматься: на что именно пойдут эти деньги? Среди направлений: логистика, цифровая инфраструктура, городское развитие и возобновляемая энергетика. То есть инфраструктура для обслуживания экспорта и создания комфортных условий для корейского бизнеса, а не создание высокотехнологичных производств, которые могли бы остаться в стране и дать работу местным инженерам.
Что на самом деле интересно Сеулу
Проект «умного города» Алатау и отель Lotte в Алматы выглядят привлекательно для казахстанской аудитории. Но для корейских компаний это, скорее, способ закрепиться в регионе и получить доступ к более маржинальным секторам: строительству, управлению инфраструктурой, энергетике. При этом ключевые для Кореи проекты — порты Актау и Курык, газоперерабатывающий завод в Западном Казахстане — напрямую связаны с транзитом и переработкой ресурсов. Это не случайность: Сеул заинтересован в том, чтобы занять стратегические позиции на путях поставок сырья, особенно с учетом того, что традиционные маршруты через Россию становятся менее предсказуемыми.
Кто в действительности выигрывает от этого партнерства?
Для Южной Кореи визит Токаева — это возможность укрепить свое присутствие в Центральной Азии, но не как самостоятельного игрока, а как эффективного посредника. Сеул получает доступ к ресурсам, новые площадки для бизнеса и возможность диверсифицировать свои внешнеэкономические связи.
Для Казахстана же главный вопрос не в количестве подписанных меморандумов, а в том, какие именно производства появятся на его территории. Если корейские инвестиции пойдут в первую очередь на добычу и первичную переработку, то Казахстан рискует остаться в роли сырьевого придатка, пусть и с более современной упаковкой.
Виктор Вронский
Дереккөз: Азия 24 · Владимир
