В сентябре хуситы одним стремительным наступлением установили полный контроль над красноморским побережьем Йемена. От порта Моха до острова Перим, от архипелага Ханиш до горловины Баб-эль-Мандебского пролива — эта поддерживаемая Ираном сила за считанные дни изменила стратегическую конфигурацию всего южного фланга Аравийского полуострова. «ВЭС 24» рассуждает о новом балансе сил.
Энергетическая игра и вакуум безопасности
Отметим, что правительственные войска, за которыми стоит Саудовская Аравия, отступали почти без сопротивления, а отдельные части — не приняв боя вовсе. Это не локальная стычка. Когда артиллерия хуситов способна накрыть Баб-эль-Мандебский пролив — а через него проходит около двенадцати процентов мировой нефтяной торговли и колоссальный объем контейнерных перевозок, — Красное море перестает быть торговой артерией и превращается в детонатор геополитического взрыва. Трансаравийский нефтепровод Саудовской Аравии остановлен после атак беспилотников, а иранская блокада Ормузского пролива сделала этот красноморский маршрут единственным оставшимся коридором для саудовского экспорта сырой нефти. Фактическое «двойное удушение» двух проливов загоняет мировую энергетическую торговлю в опаснейший коридор, какого она еще не знала. Почти идеальный шторм!
В разгар этого кризиса наследный принц Мухаммед ибн Салман дважды звонил президенту Трампу, испрашивая прямых ударов американской армии по хуситам. На другом конце провода — череда отказов. Формулировки вашингтонских чиновников незамысловаты: Вашингтон предоставит разведданные и целеуказание, но своих солдат в бой не пошлет. Около двухсот американских военнослужащих в Саудовской Аравии заняты «поддержкой небоевого характера», а экстренный визит командующего Центральным командованием генерала Купера — скорее успокоение, чем обещание.
Символический вес этого отказа неизмеримо больше его тактического значения. Он знаменует тихую, но глубокую перестройку роли Америки в ближневосточной архитектуре безопасности: из «защитника» — в «того, кто наделяет возможностями», из прямого интервента — в косвенного покровителя. Для союзника, десятилетиями полагавшегося на американские гарантии, такая метаморфоза равносильна стратегическому землетрясению.
Нефть, власть и арифметика «Америка прежде всего»
Почему Вашингтон отказал? Стратегическая сосредоточенность по Трампу? Или просто попытка сохранить достоинство при плохой игре с Тегераном? Администрация Трампа прямо заявляет: приоритет американских вооруженных сил — Иран и Ормузский пролив, «недопустимо открывать новый фронт». Более полугода боевых действий против Ирана уже истощили армию — «затяжные развертывания, непрекращающиеся ракетные и беспилотные атаки, нехватка боеприпасов». На этом фоне Йемен определяется как «второстепенный театр» — окраина, недостойная дефицитных военных ресурсов.
Но более глубокая логика указывает на иную арифметику. Действия хуситов в Красном море объективно порождают глобальный кризис энергоснабжения. Цена Brent после взятия Мохи подскочила за один день на четыре процента, пробив отметку в сто пять долларов за баррель. Когда Ормузский пролив из-за американо-иранского конфликта практически закрыт, а красноморский маршрут перерезан, мировой рынок теряет два важнейших нефтяных коридора разом. Для любой нефтедобывающей страны перебой поставок, взвинчивающий цены, — оружие обоюдоострое: он бьет по глобальной экономике, но напрямую увеличивает экспортную выручку.
Эта цепочка подводит к возможности, о которой не принято говорить вслух: не оборачивается ли американская «терпимость» к действиям хуситов сознательным использованием энергетической цены как стратегического рычага? Когда саудовский и эмиратский экспорт сырой нефти блокирован красноморским кризисом, дефицит на мировом рынке поднимает доходы всех экспортеров. Соединенные Штаты, один из крупнейших производителей нефти на планете, — тоже бенефициар этого ценового механизма. А рыночные позиции Саудовской Аравии, ОАЭ и других «ключевых поставщиков» относительно ослабевают в разрыве транспортных цепочек. Давайте скажем еще проще — а ну как Трамп просто топит своих ближневосточных конкурентов?..
К такой интерпретации следует относиться осторожно: прямых публичных доказательств того, что Америка умышленно использует кризис хуситов для разгона цен, нет. Но сам факт — Вашингтон отказывается защищать судоходные интересы своих союзников и при этом выигрывает от вызванного кризисом роста цен — уже достаточен, чтобы Эр-Рияд пересмотрел подлинную подоплеку отношений с США. В июле саудовцы самоуверенно заявляли Вашингтону, что «справятся с хуситами самостоятельно»; два месяца спустя они вынуждены просить о военном ударе, в котором им отказано. Этот разворот обнажает не только поражение на поле боя, но и крах иллюзии стратегической самостоятельности.
Когда «ось сопротивления» встречает «глобальный джихад»
Если логика американского невмешательства еще поддается спору, то все более глубокое сотрудничество хуситов с сомалийской «Аш-Шабаб» указывает на тенденцию куда более определенную и куда более… будоражащую.
В ходе боев на западном побережье антихуситские «Силы национального сопротивления» обнаружили тела боевиков «Аш-Шабаб», чью принадлежность подтвердили документы и личные вещи. Расследование The Wall Street Journal выявило еще больше: свыше ста боевиков «Аш-Шабаб» проходили подготовку в Йемене под руководством хуситов — по управлению беспилотниками, обращению с современным оружием, изготовлению взрывчатки. Хуситские инструкторы, в свою очередь, выезжали в Сомали, обучая операторов дронов.
Стратегический смысл этого альянса выходит за рамки простого оружейного трафика или тактической координации. Хуситы превращают свой йеменский военный опыт в экспортируемую «технологию сопротивления» — дешевые беспилотники, противовоздушная тактика, навыки асимметричной войны. А «Аш-Шабаб», крупнейшее отделение «Аль-Каиды» в Сомали, через эти технологии наращивает собственный боевой потенциал. Предупреждение командующего американским Африканским командованием генерала Андерсона бьет в самую точку: «Аш-Шабаб» получает «более совершенное оружие и подготовку», а хуситы обретают «стратегический плацдарм» на южном берегу Аденского залива.
Суть этого союза в том, что он заполняет воображаемый вакуум. Если хуситов ослабить или уничтожить — как замышляли Саудовская Аравия и США в начале йеменской войны, — Йемен отнюдь не вернется автоматически к стабильной центральной власти. Напротив, десятилетия войны уже превратили эту землю в «открытую и неуправляемую площадку», где транснациональные исламистские сети — включая «Исламское государство» и «Аль-Каиду на Аравийском полуострове» — ринутся заполнять вакуум власти. Хуситы как наиболее эффективная на севере Йемена военно-политическая организация объективно выполняют роль «шлюза», запирающего этот вакуум в относительно контролируемых границах.
Это не апология хуситов. Их идеология, методы управления и внешние действия, мягко говоря, не всегда однозначны. Но реалистическая логика геополитики требует признать неудобную истину: в некоторых обстоятельствах вредный, но предсказуемый противник может оказаться менее опасным, чем непредсказуемая, многополярная экосистема экстремизма. Ослабление военной мощи хуситов без создания жизнеспособной альтернативной архитектуры безопасности приведет не к стабилизации Йемена, а к полному возрождению Йемена как базы транснационального терроризма.
Появление «Аш-Шабаб» в Йемене — сигнал предупредительный. Он говорит о том, что вакуум уже начал протекать: оружие, подготовка и люди пересекают Аденский залив, смыкая йеменскую гражданскую войну с сомалийским конфликтом, а через него — с более широкой сетью глобального джихада. Если «шлюзовая» функция хуситов будет ослаблена, протечка может обернуться прорывом плотины.
Этот новый кризис на Аравийском полуострове — куда больше, чем очередная вспышка регионального конфликта. Это точка схождения трех глубинных тенденций: уязвимости мировой энергетической системы перед лицом «риска двух проливов»; трудного момента переопределения гегемоном своих обязательств после чрезмерного расширения; и перегруппировки транснациональных экстремистских сетей в условиях управленческого вакуума. Продвижение хуситов к Баб-эль-Мандебу, отвергнутый телефонный звонок наследного принца, тела бойцов «Аш-Шабаб» на западном берегу Йемена — эти, казалось бы, разрозненные события сходятся в одном вопросе: когда старый порядок безопасности рушится, а новый еще не сложился, кто возьмет под контроль те силы, что уже вырвались на свободу?
Об этом — в следующей части нашего небольшого исследования.
Федор Кирсанов
Дереккөз: Азия 24 · Владимир
